…Я уроженец Махачкалы. На моих глазах менялось лицо города. Хорошо помню его конца 30-х годов. Холодные норд-осты (моряны) гоняли по улицам тучи песка и пыли, тушили фонари с керосиновыми лампами небольшая электростанция освещала только центральную часть города. Город был низкорослым, приземистым, и казалось, его домишки вот-вот снесет шквальный ветер. Многие старики именовали город по¬прежнему, Порт-Петровск или просто Петровск, и с трудом привыкали к новым названиям улиц по фамилиям и именам местных революционеров: Буйнакская, Маркова, Оскара и другим, вписанным новой жизнью.

Махачкала портовый город. У причалов в те времена царили грузчики амбалы. На их спинах лямками был привязан треугольный ящик, в который упирались неимоверные тяжести. С приходом судов появлялись матросы. Подметая улицы широко расклешенными брюками, они заполняли город, вызывая чувство ревнивого соперничества у городских парней. А по ночам прожектор маяка разрезал световым лучом густую черноту неба над прижавшимися у его подножия постройками. Люди жили замкнуто, группировались по национальностям, отсюда и названия улиц: Персидская (ныне имени Котрова), Армянская (имени Дахадаева), Таркинская (имени 26 Бакинских комиссаров) на ней жили кумыки. И каждая из них строго хранила свои бытовые традиции. На Персидской улице в ноябре декабре можно было видеть процессии «Шахсей-вахсей»: полуобнаженные окровавленные мужчины с ритмично повторяющимися воплями били себя цепями и кинжалами. Это мусульмане-шииты истязали себя «в воспоминание» смерти Али (зятя пророка Мухаммеда), происшедшей в 680 году. Таркинская улица оглашалась дробью лезгинки. Мне, порой, кажется, что в те годы ее выбивали не только от веселья, но и с горя, тоски. И происходили в городе серьезные мальчишечьи драки, в которые иногда вмешивались и взрослые. «Маячники», жившие на горе, у маяка, шли против «степняков» (мальчишек обитателей Степной улицы, теперь ул. Ермошкина). Нагромождение глинобитных домишек представляла предгорная часть Махачкалы Гур-Гур-аул. Тут не было улиц, а лишь узкие переулки и тупики.

Центры жизни базары. Многочисленные фанерные будочки и холщевые навесы окружали подножия двух церквей Успенской и Александро-Невской. Здесь всегда многоголосая толчея. Продают фрукты и сласти, ткани и оружие, медную посуду и сундуки в пестрой жестяной обивке. Из небольших пристроек раздаются шум и лязг: мастера-ремесленники чеканят и лудят посуду, шлифуют клинки и маленькими молоточками выбивают дробь орнамента по меди и серебру. Рев ослов врывается в шум толпы, с гиком проносятся фаэтоны, снуют мальчишки, нараспев предлагая холодную воду из глиняных кувшинов. И весь этот гам время от времени перекрывают звон церковных колоколов и высокие заунывные голоса муэдзинов.

Махачкала город-сад, пронизанный южным солнцем и солоноватыми запахами моря; город своеобразного колорита в этом виноваты его жители, по-восточному
темпераментные и шумные, с быстрым переходом от настроения к настроению. Горы совсем близко подступили к его домам, вобрали в себя перспективу улиц, слились с его красками. В Махачкале появились институты, техникумы, театры, ансамбли. Радио разносит по стране гор старинные героические песни «ыйры» и задорные, шуточные четверостишия «сарыны», записанные Татамом Мурадовым, и легкая грусть, пронизывающая все мелодии горцев, сквозит и в фортепьянных концертах Готфрида Гасанова.

Махачкала сравнительно молодой город, история его начинается с ХVШ века. Во время царствования Петра I уделялось большое внимание русско-персидским отношениям. Россия должна была стать торговым посредником между Европой и Востоком, к тому же южно-русские территории беспокоили своими нападениями, кочевые народы, связанные с Персией и Турцией. Особенно страдали от них русские крепости Терки у устья Терека, Святой Крест на Сулаке, Астрахань.

И вот 13 мая 1722 года Петр I выехал из Москвы в Персидский поход, а уже в июле успешно руководил военными действиями, стремясь «оснаватца на Каспийском море». Жители Дербента, встретив царя, заявили, что «ждут с радостью» освобождения от персов. В итоге по Петербургскому договору 1723 года в вечное владение России перешли города Дербент, Баку и прилежавшие к ним земли по Каспийскому морю.

По пути Петра I к Дербенту находился аул Тарки (сейчас в окрестностях Махачкалы). В то время здесь жил кумыкский владетель-шамхал Тарковский Адиль-Гирей. 12 августа 1722 года Петр I остановился лагерем в пяти верстах от резиденции шамхала. На третий день царь отслужил литургию в походной церкви Преображенского полка и положил возле нее камень, то же самое он предложил сделать своим приближенным. Вырос холм на месте будущего Порт-Петровска.

В 1844 году на горе Анджиарка, на месте, называемом «Стан Петра Великого, было воздвигнуто главное ядро города «обширная и прочная из дикого камня крепость с башнями по углам, амбразурами в высоких стенах и со многими зданиями внутри», а немного позже неподалеку был построен маяк. Город назвали Петровском, но заселялся он очень медленно. Администрации пришлось даже силой переселять в это место некоторых жителей из Темир-Хан-Шуры тогдашней столицы Дагестанской области. 24 октября 1857 года было утверждено «положение об управлении портового города Петровска, учреждаемого при Петровской крепости на северо-западном берегу Каспийского моря». К 1894 году, когда через город прошла линия железной дороги из Владикавказа в Баку, Петровск отстроился. Две белокаменные церкви украсили его. Особенно хорош был величественный Александро-Невский собор. Он стоял у подножия горы Анджиарка, недалеко от маяка. Со стороны моря и с гор собор был хорошо заметен, являясь архитектурным центром города…